Происхождение кириллицы

Введение

Кириллица принадлежит к числу письменностей, которые давно переросли обстоятельства своего появления. Ею пользуются государственные и литературные языки славянского мира и ряд неславянских языков, а с 2007 года, после вступления Болгарии в Европейский союз, она числится среди официальных письменностей союза. Такая устойчивость легко превращает азбуку в символ и заслоняет исторический вопрос. В обиходном рассказе создание кириллицы приписывается святым Кириллу и Мефодию как единый и почти мгновенный акт. Для языкознания этой формулы недостаточно. Письмо есть вторичная знаковая система, и всякое заимствованное письмо проходит отбор, переосмысление и дополнение знаков. Происхождение кириллицы как раз и представляет собой такой процесс: уже существующий книжный язык славян получил вторую графику, построенную на греческом унциале и дополненную знаками для фонем, которых в греческом не было.

Объект работы — раннее славянское письмо IX–XI веков. Предмет — исторические, графические и фонологические условия, в которых сложилась кириллица, и её отношение к глаголице и к старославянскому языку. Цель состоит в том, чтобы восстановить происхождение кириллицы как лингвистический факт, а не как предание об одном изобретателе. Для этого нужно решить несколько задач. Во-первых, описать, какой речевой материал застал книжник середины IX века и почему греческие и латинские буквы «без устроения» его не покрывали. Во-вторых, показать, что первой упорядоченной славянской азбукой была глаголица, созданная Константином-Кириллом. В-третьих, проследить, как в Первом Болгарском царстве, прежде всего в преславской книжности, сложилась вторая азбука. В-четвёртых, разобрать состав ранней кириллицы и свидетельства древнейших памятников, включая спорные даты. В-пятых, отделить азбуку от литературного языка и объяснить, почему именно кириллическая графика стала оболочкой славянской книжности на востоке и юге славянского мира.

Источниковая база задана средневековыми памятниками, сохранившимися в списках. Пространное житие Константина-Кирилла, житие Мефодия и трактат черноризца Храбра «О письменах» доступны в комментированном русском издании, подготовленном Б. Н. Флорей [1]. Эти тексты сообщают обстоятельства миссии, состав азбуки Константина и полемику о праве славян на собственное письмо. Они написаны близко к событиям, но остаются житийными и полемическими сочинениями: чудо, молитва и точные цифры требуют филологической проверки.

Историю обеих азбук и нерешённые вопросы докирилловского письма обобщил В. А. Истрин [2]. Лингвистическое описание старославянского языка, его фонем и буквенного инвентаря дано в учебнике Г. А. Хабургаева, где разведены язык древнейших рукописей и позднейший церковнославянский [3]. Болгарскую исследовательскую позицию по глаголице, Преславу и коллективному характеру кириллицы излагают В. Мичева, Э. Мирчева и М. Цибранска-Костова [4]. Идеографический замысел глаголицы разобран Б. А. Успенским [5], а соотношение её рисунка с греческим, латинским и еврейским письмом — А. М. Кузнецовым [6]. Сводка Института болгарского языка при Болгарской академии наук фиксирует принятые там датировку, объём кириллицы и отказ от единственного автора [7]. О совместном бытовании двух азбук в Преславе первой четверти X века писала Т. Славова [8]. В. Савич подверг пересмотру рассказ о введении кириллицы решением 893 года и предложил гипотезу двух графических вариантов уже у Константина [9]. Палеографическую традицию кириллического устава описал Е. Ф. Карский [10]. Эпиграфический спор о древнейшей датированной надписи отражён в публикации о чтении из Крепчи [11] и в замечании, переносящем эту дату на два столетия [12].

Метод работы историко-филологический. Показания житий сопоставляются с палеографией, с фонологией старославянского языка и с географией ранних надписей. Там, где источники расходятся, в тексте удержаны обе версии и указано, какая из них опирается на современный текст, а какая на позднейшее толкование. Работа не ставит задачей доказать национальное первенство. Она описывает, как книжная культура Византии, славянская фонология и болгарские скриптории совместно произвели письмо, позднее названное кириллицей.

Глава 1. Славянская речь и книжное дело солунских братьев

К середине IX века славяне уже несколько столетий говорили на диалектах, восходящих к праславянскому языку, но не обладали письмом, которое передавало бы их речь по фонемам. Самое раннее развёрнутое описание этого состояния принадлежит черноризцу Храбру. В трактате «О письменах» он выстраивает три последовательных положения. Пока славяне оставались язычниками, они считали и гадали «чертами и резами». После крещения они пытались записывать славянскую речь греческими и латинскими буквами «без устроения». Затем Константин Философ создал упорядоченную азбуку [1]. «Черты и резы» в этом рассказе суть зарубки и счётные знаки, а не алфавит с фонемными значениями. Достоверного славянского буквенного письма до Константина наука не предъявляет. Вопрос о докирилловской письменности Истрин прямо относит к числу нерешённых [2].

Вторая ступень у Храбра лингвистически содержательнее первой. Греческим и латинским алфавитом можно было записать славянское слово лишь приблизительно, потому что инвентарь знаков не совпадал с инвентарём фонем. Храбр спрашивает, как греческими буквами хорошо написать «бог», «живот», «дзело» или «деяние» [4]. За этими примерами стоят конкретные пустоты. В византийском произношении IX века буква «вита» уже читалась как [в], и отдельного греческого знака для [б] не оставалось. Не было букв для шипящих [ж], [ш], для аффрикат [ч], [ц], [дз], для носовых гласных, для редуцированных и для гласного, который в славянской традиции назван ятем. Латиница тех веков была устроена не лучше для той же фонологии. «Без устроения» означает письмо без устойчивого правила: один и тот же звук передавали то одной чужой буквой, то сочетанием, то вовсе опускали.

Люди, которые взялись устранить этот разрыв, выросли на границе греческой книжности и славянской речи. Константин и его старший брат Мефодий родились в Фессалониках, по-славянски Солуни. В городе и в его округе звучал южнославянский диалект, понятный братьям с детства. Константин получил в Константинополе высшее образование своего времени, был связан с кругом Фотия и Льва Математика и ещё до моравской поездки участвовал в византийских посольствах. Житие изображает его как книжника, для которого буквы были предметом учёной работы, а не только миссионерским орудием [1]. Эта биографическая черта важна для языкознания. Создатель первой славянской азбуки знал несколько письменностей и умел обращаться с алфавитом как с системой, а не как с набором привычных начертаний.

Датировка самого изобретения до сих пор двоится, и обе даты опираются на средневековые тексты. Пространное житие Константина связывает составление азбуки и первые переводы с просьбой моравского князя Ростислава к императору Михаилу III. Посольство относят к началу 860-х годов, а начало миссии — к 863 году: князь просил учителя, который объяснял бы веру на понятном языке [1, 4]. Храбр даёт другую точку отсчёта. Он помещает создание букв в 6363 год от сотворения мира. При счёте по византийской эре это 855 год, и именно так дату принимают многие исследователи глаголицы [7]. Мичева и её соавторы считают более ранний год филологически вероятным. Превращение говора в книжный язык, способный называть богословские понятия, требует долгой подготовки, и житийная сцена «составил азбуку и начал перевод» сжимает работу, которая могла начаться ещё в монастырском уединении братьев на Олимпе [4]. Для темы кириллицы важен сам промежуток. Между серединой 850-х и моравской миссией возникает первая система. Кириллица в этом промежутке ещё не появляется.

Ход миссии известен по житиям. Братья работали в Великой Моравии, затем у паннонского князя Коцела, вели спор в Венеции и были приняты в Риме папой Адрианом II. В венецианском споре Константин защищал право славян слышать службу на своём языке против учения, оставлявшего священными письменами только еврейские, греческие и латинские [1]. Римские папы Адриан II и позднее Иоанн VIII славянскую службу допускали. В Риме между 867 и 869 годами славянские книги были освящены [7]. Константин принял схиму с именем Кирилл и умер в Риме 14 февраля 869 года. Мефодий, поставленный архиепископом, продолжил переводы и, по житию, перевёл почти весь библейский корпус. Этот корпус как автограф не сохранился, но сообщение жития показывает масштаб замысла: азбука создавалась под полный книжный язык, а не под короткую миссионерскую памятку [1].

После смерти Мефодия 6 апреля 885 года моравское дело было сломано. Немецкое духовенство во главе с Вихингом в течение зимы 885–886 годов изгнало учеников, часть их продали в рабство. Климент, Наум и Ангеларий перешли Дунай, были встречены в Белграде и весной 886 года приняты в Плиске князем Борисом [4, 7]. С этого момента славянская книжность живёт прежде всего в Болгарии. Борис, крестивший страну в 864–865 годах, нуждался в понятном богослужении и в клире, который заменил бы греческий. Ученики принесли с собой глаголические книги и навык перевода. Кириллицы они с собой из Моравии, судя по составу этой традиции, не принесли.

Отдельного замечания требует гипотеза о так называемой брегальницкой миссии. Часть болгарских историков относила проповедь Константина к славянам по реке Брегальнице ещё до поездки в Моравию и видела в ней крещение десятков тысяч людей при Борисе. Другие исследователи, в том числе Й. Иванов и И. Добрев, связывают известия о Кирилле в этом краю с Кириллом Каппадокийским VII века, а не с Философом IX века [4]. Для происхождения азбук гипотеза не является опорой. Надёжный сюжет начинается с солунского диалекта, моравской миссии и болгарского продолжения после 886 года.

Вместе с графикой братья создавали литературный язык. Его диалектная основа — южнославянская речь солунского ареала. В русской лингвистической традиции язык древнейших переводов и близких к ним рукописей X–XI веков называется старославянским. Болгарская традиция называет тот же языковой пласт старобългарским и подчёркивает его народную основу [3, 4]. Расхождение имён не отменяет устройства языка. В нём сохранялись носовые гласные, редуцированные ъ и ь, ять, слоговые плавные, богатый набор шипящих и аффрикат. Именно этот строй объясняет, почему понадобилась новая азбука, и почему позднее кириллица унаследовала те же буквенные имена и те же «лишние» относительно греческого фонемы. Старославянский язык с самого начала был языком перевода с греческого. В него вошли кальки, греческие заимствования и синтаксические обороты книжной прозы. Графика, которая хотела служить такому языку, должна была уметь две вещи сразу: точно писать славянские фонемы и не ломать привычку писца, воспитанного на греческой книге. Глаголица решила первую задачу. Кириллица позднее соединила обе.

Глава 2. Глаголица как первая славянская азбука

Славянская филология начиналась с кириллических рукописей, потому что именно они сохранились в большом числе. Глаголические памятники вошли в научный оборот позже, и XVIII — начало XIX века склонны были считать глаголицу вторичной. Й. Добровский в 1807 году видел в ней переработку хорватской кириллицы. Ещё раньше глаголицу объявляли хорватским письмом и связывали с Иеронимом, церковным писателем родом из Далмации [4]. Эта схема понятна. Кириллица похожа на греческое письмо, а греческое письмо древнее славянских государств. Глаголица же выглядит как ряд знаков, которым трудно указать один прототип. Казалось естественным, что странные буквы придумали позже, для уже существующей кириллической традиции, или на хорватском западе.

Накопление рукописей перевернуло соотношение. Древнейшие славянские кодексы евангельского и псалтырного текста — Зографское и Мариинское евангелия, Ассеманиево евангелие, Синайская псалтырь — написаны глаголицей. Киевские листки, небольшой миссал с западнославянскими чертами, также глаголические и относятся к старшему слою памятников [2, 3]. Язык этих рукописей архаичнее языка многих кириллических списков. Встречаются палимпсесты, где глаголический текст смыт, а поверх написан кириллический: нижний слой древнее верхнего. К началу XX века старшинство глаголицы стало рабочей основой славистики, а во второй половине столетия и в современных обзорах оно уже не составляет предмета спора [2, 4, 7].

Содержательные аргументы присоединяются к палеографическим. Азбучная молитва Константина Преславского, составленная около 900 года, построена как акростих. В кириллических списках акростих расстроен, потому что порядок кириллических букв ему не соответствует. Он восстанавливается, если читать первые буквы строк по глаголическому алфавиту. То же относится к первоначальной графике трактата Храбра: дошедшие списки кириллические, но сочинение описывает азбуку Константина и само принадлежало глаголической книжности [4]. Храбр называет 38 букв: 24 по образцу греческих и 14 по славянской речи [1]. Это число описывает азбуку Философа. Переносить его на позднейшую кириллицу нельзя, потому что у двух систем разные инвентари.

Глаголица устроена как замысел одного человека. Буквы для близких по признаку звуков имеют общие графические элементы: звонкие и глухие согласные соотнесены рисунком, заднеязычные делят опознаваемую деталь, два ера родственны начертанием, носовые собраны из вокальной основы и отдельного знака носовости [4]. Имена букв — аз, буки, веди, глаголи, добро и далее — акрофоничны: имя начинается с той фонемы, которую буква обозначает. Числовые значения идут по собственному ряду, от аз = 1, а не по греческим цифрам. Такой порядок нельзя получить механическим копированием унциала. Его нужно было спроектировать вместе с фонологией солунского диалекта.

Откуда взят рисунок букв, остаётся, по слову Успенского, «проклятым вопросом» славистики. Гипотезы делятся на два семейства. Одни ищут естественный источник в каком-либо известном алфавите. Другие считают рисунок искусственным и допускают лишь отдельные совпадения с чужими буквами [5]. Сходства реальны и локальны. Глаголическое «добро» напоминает греческую минускульную дельту, «ша» — еврейскую «шин». Свести всю азбуку к одному алфавиту эти сходства не позволяют [5, 6]. Кузнецов показал, что Константин держал в уме сразу греческий порядок, латинские соответствия и семитские начертания. Греческий ипсилон был особенно удобен: в учёном чтении он ещё мог звучать как [ü], в народном уже давал [и], а в дифтонгах — неслоговой [у]. Разные славянские буквы разошлись по этим значениям [6].

Рядом стоит объяснение через христианский символ. По гипотезе Г. Чернохвостова, широко известной именно в изложении спора о глаголице, значительная часть букв собрана из креста, круга и треугольника — знаков Христа, вечности и Троицы [5]. Успенский развивает другую, тоже идеографическую линию. Симметричные пары, такие как «иже» и «слово», «добро» и «веди», возводятся им к сокращённым написаниям священных имён. Имени и начертанию буквы «аз» он придаёт ключевую роль и связывает замысел азбуки со словами «Аз есмь альфа и омега, начаток и конец». В этой перспективе славянский алфавит Константина читается как идеографическое выражение Писания, а отдельные места жития и сказания Храбра получают внутренний смысл [5]. Обе гипотезы остаются гипотезами. Для происхождения кириллицы из них следует осторожный вывод. Первая славянская графика была авторской системой с богословской нагрузкой. Она намеренно не совпадала с греческим книжным письмом, хотя её создатель мыслил греческими, латинскими и еврейскими соответствиями.

Практическая судьба глаголицы подтверждает её первенство. На ней были сделаны первые переводы, её увезли в Моравию и Паннонию, её освятили в Риме, на ней учили учеников [4, 7]. После разгрома моравской школы её принесли в Плиску, Преслав и Охрид. Крупные сочинения золотого века, включая Шестоднев Иоанна Экзарха и подборки Симеоновой эпохи, первоначально существовали в глаголической записи. В северо-восточной Болгарии первой половины X века глаголические граффити найдены в Преславе, Равне, Мурфатларе. Смешанное письмо встречается в надписях у села Цар Асен и в Крепче [8]. Глаголица ещё долго оставалась рабочим письмом, а на Адриатике, в хорватском Приморье, угловатая глаголица пережила Средневековье как церковное письмо [2].

Кириллица на этом фоне выглядит иначе. Она появляется там, где славянская книга встречается с греческим канцелярским и литургическим навыком, и её рисунок сразу понятен человеку, умеющему читать византийский унциал. Преемственность имён букв, звуковых значений и самого книжного языка связывает её с делом Кирилла. Преемственность начертаний связывает её с греческой книгой. Между этими двумя зависимостями и лежит её происхождение.

Глава 3. Преслав, Охрид и сложение кириллицы

Болгария конца IX века дала изгнанной традиции государство, двор и две школы. Князь Борис поселил книжников при себе и обеспечил учительство. Из Плиски центр вскоре сместился. В 893 году со столицей связывают уже Преслав, а Симеон, сам книжник константинопольской выучки, становится правителем. Рядом возникает второй очаг. Климента отправляют в юго-западные земли, в область Девола и Охрида, где он ставит училище и готовит клир. Наум позднее присоединяется к охридскому делу. В преславском кругу работают Константин Преславский, Иоанн Экзарх, пресвитер Григорий, черноризец Храбр, Тудор Доксов и люди из окружения Симеона [4, 7]. Оба центра пишут по-славянски. Графические предпочтения у них расходятся.

Охрид дольше держится глаголицы. Это письмо пришло вместе с учениками и не требовало византийского писцового навыка. Преслав стоял ближе к греческой канцелярии двора. Здесь переводили византийских авторов, сверяли славянскую книгу с греческой и держали писцов, для которых унциал был профессиональным почерком. Исследователи института болгарского языка формулируют следствие прямо. В конце IX — начале X века в Первом Болгарском царстве появляется вторая азбука. Позднее её назовут кириллицей в честь Кирилла, чтобы обозначить продолжение его дела. Достоверного источника, который назвал бы её изобретателя, нет. Наиболее вероятное объяснение состоит в том, что её создали преславские книжники при поддержке Симеона [7]. Мичева и соавторы говорят о коллективном деле скриптория и о покровительстве правителя в начале X века. Ранние оригинальные сочинения, в том числе Учительное евангелие и Азбучная молитва, ещё писались глаголицей, так что кириллицу нельзя уверенно поместить в самый год вокняжения Симеона [4].

Особого разбора требует Преславский собор 893 года. В учебной традиции ему иногда приписывают сразу три решения: перенос столицы, замену греческого языка славянским и замену глаголицы кириллицей. Первые два мотива действительно связаны с эпохой Симеона. Третий из них источники не подтверждают. Славова показала, что в первые десятилетия X века кириллица в Преславе была ни единственным, ни даже основным письмом. Глаголицей продолжали писать природоведческие, богословские, библейские и календарные сочинения. Две графики жили в одних и тех же скрипториях, рядом с греческим письмом и с руноподобными знаками, которых много в монастырском комплексе Равны. Смена азбуки была длительной, новые кириллические книги стояли на полке рядом с глаголическими [8].

Старая гипотеза Г. А. Ильинского видела в летописном «приложении книг» 893 года именно замену глаголицы кириллицей и начало переписки корпуса. Её повторяли некоторые позднейшие авторы. Ещё В. Златарски понимал то же выражение иначе: как перевод Писания на славянский и замену греческих книг в богослужении. Славова возвращается к этому спору и не находит основания считать 893 год датой графической реформы [8]. Савич идёт дальше. Он считает идеологическим построением весь рассказ о том, что кириллицу заказали болгарскому князю, будущему царю Симеону, и утвердили как государственное письмо на соборе 893 года. Со ссылкой на А. Николова он отмечает, что сам собор как событие с проверяемыми постановлениями остаётся сомнительным. То, что к сомнительному событию привязывают, проверить нельзя [9]. Для реферата отсюда следует рабочая хронология. Кириллица складывается в преславской среде на рубеже IX и X веков и в начале X века. Она не вводится одним декретом. Она сосуществует с глаголицей и лишь постепенно становится обычным книжным письмом восточной Болгарии.

Авторство Климента держится на другом, более позднем тексте. Пространное житие Климента, написанное по-гречески Феофилактом Охридским на основе славянских материалов, говорит, что Климент придумал иные начертания букв, более ясные, чем те, которые изобрёл премудрый Кирилл. Формула «более ясные» хорошо подходит к кириллице: её буквы узнаваемы для греческого глаза, глаголические — нет. Трудность в другом. Житие не описывает азбуку и не говорит, где Климент эти начертания сделал. Если в Плиске, вскоре после 886 года, то ранние преславские сочинения ещё глаголические, и эпиграфика северо-востока показывает долгую жизнь глаголицы. Если в Охриде, то как раз охридская школа глаголицу сохраняет, а ранние кириллические надписи тяготеют к Преславу и его округе [4, 8]. Современные обзоры поэтому оставляют Климента в кругу возможных участников, рядом с Наумом и Константином Преславским, и отказываются от единственного имени [4, 7].

Савич предлагает перестроить саму последовательность. По его гипотезе Константин, ориентируясь на византийскую практику, в том числе студийскую, изначально мыслил славянское письмо в двух дополнительных графических вариантах, протоглаголическом и протокириллическом. Для Западной церкви сложную модель сократили до глаголицы, а кириллический вариант остался в тени и был удержан пассивно. Отдельно Савич напоминает вещь, которая не зависит от спора о первенстве. Анализ славянской фонологии Константин вёл средствами греческого алфавита. Этот рабочий греческий аппарат и был прототипом обеих азбук, в особенности кириллицы. Греческие буквы нужны были и тогда, когда славянское письмо объясняли ученику: отсюда славянско-греческие и славянско-латинские азбучные ряды, которые Савич готов связывать ещё с годами миссии, 863–869 [9]. Гипотеза возвращает Константину участие в кириллической графике, но не возвращает старую схему, по которой он «придумал кириллицу», а глаголицу сочинили позже. Она остаётся наблюдением одного исследователя. Обзорные работы по-прежнему считают глаголицу делом Кирилла, а кириллицу — делом болгарских книжников следующего поколения [4, 7].

Имя «кириллица» к этому поколению ещё не относится. В IX–X веках говорили о славянских письменах. Название в честь Кирилла закрепилось позже и означает преемство, а не автограф [7]. В этом названии есть историческая правда и историческая неточность. Правда в том, что без солунской фонологической работы, без имён букв и без переводов кириллице нечего было бы записывать. Неточность в том, что рисунок новой азбуки выбран другими людьми и в другой политической обстановке. Симеонов двор хотел славянскую книгу, которая выглядела бы рядом с греческой как книга, а не как тайнопись. Глаголица эту роль исполняла хуже. Кириллица исполняла её лучше, потому что была греческим унциалом, переустроенным под славянскую речь.

Глава 4. Состав ранней кириллицы и её древнейшие памятники

Ранняя кириллица — уставное письмо. Её буквы крупны, их рисуют отдельно, с малым числом выносных элементов, в духе византийского литургического унциала IX–X веков. Палеография, начиная с описания Е. Ф. Карского, ведёт историю этого письма от устава к полууставу и скорописи и показывает, что старшие начертания держатся греческого образца [10]. Институт болгарского языка даёт количественную формулу, удобную для сопоставления с Храбром. В кириллице 24 буквы имеют соответствия в греческом алфавите, и ещё 12, близких глаголическим, передают специфически славянские звуки [7]. Тридцать восемь букв Храбра и тридцать шесть букв этой формулы не противоречат друг другу. Первое число относится к азбуке Константина. Второе описывает уже кириллический набор в одном из его учёных подсчётов. Живые рукописи варьируют состав. В них появляются йотированные гласные, по-разному решаются юсы, сохраняются греческие буквы, почти не нужные славянской фонетике. Единого азбуковника, подписанного изобретателем, нет [3, 10].

Принцип адаптации виден на нескольких решениях, и все они следуют живому греческому произношению, а не классической орфоэпии. Греческая «вита» стала кириллическим В со значением [в]. Для [б] был сделан новый знак, буки. Греческая «эта», к IX веку читавшаяся как [и], дала букву И. Звук [у] записывали диграфом оу, по греческому ου. Позже диграф сократится в у, но в раннем уставе это ещё сочетание двух греческих по происхождению знаков. Буквы кси, пси, фита, ижица, омега остались в азбуке ради греческих слов, чисел и учёного облика книги. Славянских фонем за каждой из них не стояло. Так кириллица выдаёт свою среду. Её строили двуязычные книжники, которым нужно было и славянское слово, и греческая цитата [3, 10].

Дополнительные знаки закрывают те пустоты, о которых писал Храбр. Буки, живете, цы, червь, ша, ща, ер, ерь, еры, ять, ю и юсы не имеют греческого фонемного соответствия. По функции они параллельны глаголице, а часть начертаний к глаголическим буквам близка [7]. Носовые гласные получили большие и малые юсы, йотованные варианты обрастали отдельными буквами или сочетаниями. Редуцированные ъ и ь были самостоятельными гласными, а не «твёрдым знаком» и «мягким знаком» в позднем русском смысле. Ять обозначал особый гласный, который в разных славянских диалектах потом совпал с разными рефлексами. Писец X века, ставя ять, записывал фонему своего книжного языка, а не историческую орфограмму [3].

Числовая система кириллицы устроена по-гречески и этим отделена от глаголицы. А равно 1, В равно 2, Г равно 3, Д равно 4, Е равно 5, зело занимает место стигмы и равно 6, З равно 7, И равно 8, фита равно 9, I равно 10. Буква Б в этот ряд не входит: у греков не было числового значения, которое можно было бы передать новым славянским знаком для [б]. Глаголица считала иначе, своим порядком, где аз равен единице, а буки — двойке. Две азбуки могут записывать один текст и при этом по-разному складывать год от сотворения мира. Для писца это было повседневным различием, для историка письма — одним из доказательств, что кириллица калькирует греческую учёную практику, а глаголица несёт собственную [3, 10].

Имена букв кириллица взяла готовыми. Аз, буки, веди, глаголи, добро, есть, живете и дальше по ряду — те же акрофонические названия. Вторая графика не стала заново называть фонемы. Она надела славянскую номенклатуру на греческие и добавочные начертания. Отсюда ощущение, что азбука «одна», хотя систем в действительности две. Общие имена, общий порядок части букв и общий язык маскируют смену рисунка.

Таблица 1 — Избранные соответствия греческого письма и ранней кириллицы

Источник: [3].

Таблица показывает принцип, а не полный инвентарь. Греческие по происхождению буквы сохраняют византийское чтение. Славянские дополнения называют фонемы, без которых старославянское слово распадается. Полный ряд шире. В него входят целый ряд йотированных знаков, оба ера, оба юса и их йотованные разновидности, ять, зело, и греческие буквы числового и цитатного назначения [3, 7, 10].

Древнейшие свидетельства кириллицы — не роскошные кодексы, а надписи. Книга живёт хуже камня и керамики, и датированные рукописи XI века моложе эпиграфики X века. Самый обсуждаемый кандидат на древнейшую датированную кириллическую надпись находится в скальном монастыре у села Крепча. В 1971 году К. Попконстантинов прочитал текст у входа в церковь как сообщение о смерти раба Божия Антония в октябре 6430 года, то есть в 921 году, при Симеоне. Рядом есть и недатированная надпись о том же отце Антонии, в которой замечали отдельные глаголические знаки [11]. Если чтение 921 года верно, грамотные монахи пользовались кириллицей уже через несколько десятилетий после её сложения, вдали от столичного скриптория, и это хорошо согласуется с преславской датировкой азбуки.

Чтение года оспорено. В заметке 2010 года вторая буква даты понята как ер, числовое значение которого 600, а не как В со значением 400. Тогда запись от сотворения мира сдвигается, и надпись оказывается памятником XII века, на два столетия моложе популярной даты [12]. Спор поучителен именно для вопроса о происхождении. Одна цифра в разрушенной строке не должна нести всю хронологию азбуки. Даже если крепчанский текст моложе, остаются другие надписи X века из преславского круга и смешанные глаголическо-кириллические граффити, которые Славова привлекает как свидетельство совместной жизни двух писем [8]. Твёрдым остаётся другое. Во второй половине X и в XI веке кириллица уже обычна для монументального и книжного текста на востоке и юге славянского мира. Происхождение азбуки приходится на более ранний отрезок, где прямых датированных кодексов нет и где исследователю приходится опираться на эпиграфику, на первоначальную графику сочинений и на устройство самого алфавита.

Книжные памятники, по которым описывают старославянский язык в его кириллической оболочке, относятся в основном к XI веку. Саввина книга и Супрасльская рукопись представляют болгарскую кириллическую традицию. Супрасльский кодекс — обширный сборник минейных чтений и один из главных источников синтаксиса и лексики. Остромирово евангелие, переписанное в 1056–1057 годах диаконом Григорием для новгородского посадника Остромира, остаётся древнейшей точно датированной восточнославянской рукописью. Его язык старославянский с восточнославянскими вкраплениями, письмо — выдержанный устав [3, 10]. Эти кодексы моложе азбуки на полтора-два столетия. Они показывают уже победившую книжную кириллицу, а не момент её изобретения. Для происхождения они важны как проверочный материал. Состав букв, числовые значения и орфографические приёмы в них совпадают с той системой, которую палеография восстанавливает для X века.

Сосуществование с глаголицей видно и в самих памятниках. В кириллических рукописях встречаются глаголические приписки, отдельные буквы и криптографические вставки. На Руси глаголица почти не стала бытовым письмом, но след её знакомства сохранился. В Болгарии двуграфичность держалась дольше. Институт болгарского языка относит окончательное вытеснение глаголицы кириллицей в болгарской книге к XII веку [7]. Два столетия на смену азбуки — нормальный срок для средневекового письма. Он исключает картину, в которой кириллица в один сезон отменяет глаголицу по воле собора.

Из устройства знаков следует и лингвистический портрет создателей. Они знали греческий унциал профессионально, потому что повторили его форму и его цифры. Они знали славянскую фонологию профессионально, потому что не оставили без буквы ни носовых, ни редуцированных, ни шипящих. Они знали глаголицу, потому что дополнительные знаки и имена букв взяты из неё. Такому набору умений соответствует преславский книжник начала X века, а не одинокий миссионер, впервые столкнувшийся со славянской речью в Моравии. Константин эту фонологию уже описал. Преславские писцы воспользовались его описанием и сменили рисунок.

Глава 5. Кириллица и первый славянский литературный язык

Кириллица победила там, где славянская книга хотела быть продолжением византийской. Греческий клирик, болгарский писец и позже древнерусский книжник читали унциал без переучивания. Глаголицу каждый из них должен был выучить как новую систему. Житийная формула о «более ясных» начертаниях передаёт этот практический довод, даже если из неё нельзя извлечь имя изобретателя [4]. Второй довод был политическим. Симеонов двор строил славянскую культуру, равную греческой по жанрам. Энциклопедические сборники, Шестоднев, слова, гимнография и юридические тексты выглядели «своей» книгой, когда их буква напоминала букву империи и одновременно писала славянское слово. Глаголица решала фонологическую задачу блестяще и культурно-политическую — хуже. Её сакральная необычность, уместная в миссии среди новокрещёных, в столичном скриптории становилась помехой.

Разделение труда между двумя азбуками поэтому устойчиво. Глаголица остаётся письмом первоначального перевода и частью западной, хорватской традиции, где латинское окружение не поощряло греческий облик книги [2]. Кириллица становится письмом восточноболгарского государства, а затем Сербии и Руси. На Руси она приходит после крещения 988 года вместе с болгарскими и византийско-славянскими книгами. Древнерусские писцы не изобретают азбуку заново. Они наследуют готовый устав, готовые переводы и готовый книжный язык, который в местной орфографии постепенно приобретает восточнославянские черты. Остромирово евангелие фиксирует уже этот второй шаг: кириллица стоит на восточнославянской почве, язык ещё укоренён в старославянской норме [3, 10].

Здесь проходит граница, обязательная для введения в языкознание. Азбука и литературный язык возникают не одновременно. Литературный язык славян создан в третьей четверти IX века, когда переводы Константина, Мефодия и их учеников превратили солунский диалект в язык богословия, проповеди и права. Его первая графика — глаголица. Кириллица на рубеже IX и X веков даёт тому же языку вторую графику. Путать эти два акта значит приписывать буквам то, что сделали грамматика и перевод. Верно и обратное. Без уже описанной фонологии кириллические дополнения к греческому алфавиту было бы не из чего собирать. Юсы, еры и ять попали в новую азбуку потому, что глаголическая традиция уже признала их отдельными фонемами книжного языка [3, 4].

Старославянский язык в узком смысле — это язык канона рукописей X–XI веков, глаголических и кириллических, ещё близких к первоначальным переводам. Церковнославянский язык последующих веков — его продолжение в местных изводах, русских, сербских, среднеболгарских, с изменившейся фонетикой и орфографией. Живой древнерусский, древнесербский и среднеболгарский языки — разговорные и деловые системы, которые пользуются кириллицей, но не совпадают с языком литургии. Одна графика обслуживает несколько языковых состояний. Происхождение кириллицы объясняет, почему так вышло. Её с самого начала строили как книжное письмо для языка, стоящего над говором, и как письмо, открытое греческой учёной традиции. В неё можно было вкладывать и местную грамоту, и церковный текст [3].

Дальнейшая история знаков уже не есть история происхождения, но она показывает, что ядро IX–X веков пережило смену почерков. Устав X–XI веков уступает полууставу, полуустав — скорописи. Из инвентаря постепенно уходят буквы, нужные только греческому слову и числу. Носовые совпадают с чистыми гласными, и юсы теряют фонему, хотя могут держаться по орфографической инерции. Редуцированные в сильных положениях проясняются, в слабых исчезают, и буквы ъ и ь меняют работу. Ять в разных традициях орфографически застывает. Эти процессы идут в языках. Азбука их регистрирует с опозданием и не всегда последовательно. Петровская гражданская азбука и орфографические упрощения нового времени сокращают средневековый набор, но не заменяют принцип. Современные кириллические алфавиты по-прежнему соединяют греческое ядро с славянскими дополнениями для шипящих и аффрикат. Состав дополнений у русского, болгарского, сербского, украинского и других алфавитов различен, потому что различна фонология. Сам способ строить алфавит — чужая база плюс знаки для своих фонем — задан в Преславе [2, 3, 7].

Масштаб последствия виден из справки, которая описывает уже не Средневековье. Институт болгарского языка оценивает число людей, пользующихся кириллическими буквами, более чем в 250 миллионов и напоминает, что с 2007 года болгарская азбука стала третьей официальной письменностью Европейского союза. Там же отмечено, что папа Иоанн Павел II апостольским посланием «Egregiae virtutis» объявил Кирилла и Мефодия сопокровителями Европы [7]. Эти факты лежат далеко от скриптория Симеона. Они показывают, какая именно линия славянского письма оказалась исторически открытой. Глаголица осталась письмом памятников и хорватской литургической традиции. Кириллица стала семейством алфавитов.

Для общего языкознания в этом сюжете есть несколько постоянных положений. Письмо заимствуют чаще, чем изобретают из ничего. Заимствование удаётся, когда фонологию языка-приёмника уже умеют членить. Греческий унциал сам по себе славянскую речь не записывал. Он стал славянской азбукой после того, как глаголическая традиция выделила фонемы и дала им имена. Две графики одного языка возможны и долго сосуществуют. Выбор между ними решают не только лингвистические достоинства. Глаголица была фонологически строже и символически цельнее. Кириллица была удобнее для двуязычной книжной культуры и поэтому стала основной. Наконец, имя письменности может чтить человека, который создал соседнюю систему. Название «кириллица» сохраняет память о Кирилле верно постольку, поскольку без его азбуки и его переводов вторая графическая система не появилась бы. Оно вводит в заблуждение, если из него заключают, что уставные буквы преславских книг начертал он сам.

Заключение

Происхождение кириллицы реконструируется как последовательность нескольких разных актов, и каждый из них подтверждается своим кругом источников.

Славяне до середины IX века не имели фонемного алфавита. «Черты и резы» у Храбра остаются счётными знаками. Попытки писать греческими и латинскими буквами без правил разбивались о фонологию. В славянской речи были [б] при греческом [в] на месте «виты», шипящие, аффрикаты, носовые гласные, редуцированные и ять. Эти фонемы и сделали новую азбуку необходимой [1, 3].

Первую упорядоченную азбуку создал Константин-Кирилл. Дату помещают либо около 855 года, по Храбру, либо в 862–863 годах, по житию и началу моравской миссии. Азбука эта — глаголица. Она искусственна по рисунку, системна по отношению к признакам фонем, имеет собственные числовые значения и буквенные имена. Старшинство глаголицы доказывают древнейшие кодексы, палимпсесты, акростих Азбучной молитвы и сам трактат Храбра о 38 буквах. Рисунок отдельных глаголических букв остаётся спорным. К одному известному алфавиту он не сводится [1, 2, 4, 5, 6, 7].

После смерти Мефодия в 885 году ученики перенесли глаголическую книжность в Болгарию. Весной 886 года Климент, Наум и Ангеларий были приняты в Плиске. Дальше традиция делится на преславскую и охридскую. Кириллица складывается в преславской среде в конце IX — начале X века как коллективная адаптация греческого унциала к уже описанной славянской фонологии. Надёжного свидетельства о единственном авторе нет. Приписывание азбуки Клименту опирается на позднюю житийную формулу и плохо стыкуется с охридской приверженностью глаголице. Рассказ о введении кириллицы собором 893 года источниками не подтверждается. В первой четверти X века обе азбуки в Преславе сосуществуют [4, 7, 8, 9].

Графически ранняя кириллица состоит из греческих унциальных букв, прочитанных по-византийски, и из славянских дополнений, близких глаголице по функции. Одна из учёных формул насчитывает 24 греческих соответствия и 12 дополнительных знаков. Числа кириллица считает по-гречески. Имена букв она наследует у первой азбуки. Древнейшие датированные претенденты — эпиграфические. Надпись из Крепчи читают то как текст 921 года, то как памятник XII века, и одна эта дата не может держать всю хронологию. Книжный облик ранней кириллицы надёжно виден в уставе XI века, включая Саввину книгу, Супрасльскую рукопись и Остромирово евангелие 1056–1057 годов [3, 7, 10, 11, 12].

Кириллица победила как письмо византийско-славянской книги. К XII веку она вытесняет глаголицу в болгарской книжности, приходит на Русь вместе со старославянскими текстами и становится основой позднейших национальных алфавитов. Глаголица сохраняется в хорватской церковной традиции и в корпусе древнейших рукописей. Язык и азбуку при этом следует различать. Первый славянский литературный язык создан солунскими братьями и их учениками. Кириллица — его вторая, исторически более удачная графика [2, 3, 7].

Так происхождение кириллицы выглядит из введения в языкознание. Это удачная перестройка чужого алфавита под фонологию, которую уже описала предыдущая, авторская письменность, выполненная в книжном центре, где греческий и славянский языки стояли рядом.

Список источников

1. Флоря Б. Н. Сказания о начале славянской письменности. — М.: Наука, 1981.
2. Истрин В. А. 1100 лет славянской азбуки. — М.: Наука, 1988.
3. Хабургаев Г. А. Старославянский язык. — М.: Просвещение, 1986.
4. Мичева В., Мирчева Э., Цибранска-Костова М. Bulgaria and the beginning of Slavic literature [Электронный ресурс]. URL: http://www.papersofbas.eu/images/papers/papers-1-2018/Micheva.pdf (дата обращения: 28.10.2026).
5. Успенский Б. А. О происхождении глаголицы // Вопросы языкознания. — 2005. — № 1. — С. 63–77.
6. Кузнецов А. М. Глаголица: между греческим и латинским // Вопросы языкознания. — 2000. — № 1. — С. 111–120.
7. Bulgarian alphabets [Электронный ресурс]. URL: https://ibl.bas.bg/en/bulgarian-alphabets/ (дата обращения: 28.10.2026).
8. Славова Т. Глаголическата традиция и Преславската книжнина [Электронный ресурс]. URL: https://palaeobulgarica.eu/sites/default/files/pdf-journal/Articles/1999/1999_1_a3_ft.pdf (дата обращения: 28.10.2026).
9. Савич В. О проблему формирања ћириличкога писма // Јужнословенски филолог. — 2022. — № 2. — С. 175–205.
10. Карский Е. Ф. Славянская кирилловская палеография. — Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1928.
11. В селото на Нургюл се пази най-старият датиран надпис на кирилица [Электронный ресурс]. URL: https://www.168chasa.bg/article/15446967 (дата обращения: 28.10.2026).
12. An opinion on the date of the earliest Cyrillic inscription [Электронный ресурс]. URL: https://palaeobulgarica.eu/sites/default/files/pdf-resume/2010_3-a4.pdf (дата обращения: 28.10.2026).