Метафора

Введение

Метафора окружает говорящего по-русски раньше, чем он узнает это слово на уроке. Ножка стола, горлышко бутылки, носик чайника, крыло самолета, глазное яблоко называют части предметов так, будто перед нами тело человека или животного. В разговоре легко сказать, что время тратят и берегут, что довод разбили, что настроение поднялось или упало. В стихах тот же прием становится заметным образом: рябина горит костром, роща говорит березовым языком, парус просит бури. Для десятиклассника метафора поэтому не узкий термин из списка тропов, а постоянное свойство русской речи.

Словари фиксируют это свойство коротко и точно. В толковом словаре С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой метафора определена как вид тропа, скрытое образное сравнение, уподобление одного предмета или явления другому, а в лингвистическом смысле как переносное употребление слова и образование такого значения. Словарная статья приводит книжный пример «чаша бытия» и напоминает, что метафорическим может быть и целый образ, например птица-тройка в «Мертвых душах» Н. В. Гоголя [1]. Справочная служба и словари портала «Грамота.ру» описывают метафору как употребление слова или выражения в переносном значении на основе сходства, сравнения, аналогии. Ударение в слове падает на второй слог: мета́фора [2].

Само имя приема пришло из древнегреческого языка, где metaphora значит «перенос». Учение о таком переносе связано с «Поэтикой» Аристотеля. Для античного мыслителя метафора была перенесением имени с одного предмета на другой по сходству, а способность складывать удачные метафоры считалась признаком зоркости: нужно увидеть общее там, где обычный взгляд видит только разные вещи [3]. Это наблюдение до сих пор помогает на практике. Чтобы объяснить метафору, недостаточно сказать «здесь красиво». Нужно назвать два явления и тот признак, который их соединил.

В науке XX века метафору перестали считать только украшением. Н. Д. Арутюнова во вступительной статье к сборнику «Теория метафоры» рассматривает ее в составе дискурса, то есть живой речи, а не одиночного «красивого слова». Метафора называет предмет, помогает мыслить и создает образ. Отсюда привычное для русской лингвистики различение номинативной, образной и когнитивной метафоры, а также такого переноса, при котором частная картина берет на себя общий смысл [4].

Цель работы состоит в том, чтобы объяснить, как устроена метафора в русском языке и какую работу она выполняет в обычной речи и в художественном тексте. Для этого нужно восстановить смысл термина, отделить метафору от сравнения, метонимии, эпитета и олицетворения, описать ее виды, показать переход живого образа в словарное значение и разобрать несколько классических примеров так, как это требуется в письменном ответе. Объект работы — метафора как явление русской лексики и стилистики. Предмет — механизм переноса, виды метафоры и ее роль в высказывании. Материалом служат словарные толкования, труды по стилистике и теории метафоры, а также общеизвестные строки А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя и С. А. Есенина.

Глава 1. Метафора как перенос значения

В стилистике русского языка традиционное определение метафоры прямо связано с историей термина. И. Б. Голуб напоминает: метафора, от греческого metaphora, есть перенос наименования с одного предмета на другой по их сходству. Среди тропов ей отводят главное место, потому что именно она умеет кратко соединить далекие впечатления и тем самым сделать речь емкой. Основанием сближения может стать цвет, форма, положение в пространстве, характер движения, функция части предмета, сходство звука или производимого впечатления. Языковая метафора вроде ножки стола или ручки двери уже почти не рисует картину, зато индивидуально-авторская создается для конкретного текста и держит внимание читателя [5].

Литературоведение смотрит на то же явление со стороны текста. В «Литературной энциклопедии терминов и понятий» метафора описана как троп: слово употребляется в переносном значении, а словосочетание характеризует одно явление признаками другого, которое его замещает. Сравнение при этом свертывается. Первый член, то, что сравнивали, уходит в тень, и на поверхности остается второй член, то, с чем сравнивали. Энциклопедический разбор пушкинской строки о пчеле, которая летит из восковой кельи за полевой данью, показывает сразу два таких замещения: улей назван кельей, мед назван данью [6]. Читатель восстанавливает пропущенное сам, и от этой недосказанности образ становится плотнее.

Удобно представить метафору как скрытое сравнение, из которого убраны союзы «как», «словно», «будто», «точно». Фраза «голос мягкий, как бархат» называет оба предмета и прямо указывает на сходство. Фраза «бархатный голос» оставляет один предмет, звук, в оболочке другого, ткани. Общее здесь тактильное впечатление мягкости. Слух получает признак, который в прямом смысле принадлежит осязанию. Именно поэтому метафора часто связывает разные органы чувств: теплый звук, кричащий цвет, сладкая боль, резкий свет. Школьное определение из учебника для 6 класса, на которое опираются современные учебные статьи, совпадает с этой логикой. Метафора есть вид тропа, в основе которого лежит сравнение предметов по признаку, но сравнение спрятано [5].

Схему приема можно собрать из четырех вопросов. Какое слово стоит не в прямом значении? Какое явление оно называет на самом деле? Какое другое явление подсказано самим словом? Какой общий признак позволил перенести имя? Для «золота листвы» ответы будут такими: слово «золото» не означает металл; речь идет о листьях; подсказан драгоценный желтый металл; общий признак — цвет и ощущение ценности. Если общего признака нет, а есть соседство в пространстве, времени или логике «автор и его книга», «помещение и люди в нем», перед нами уже другое средство.

Рядом с метафорой в школьном разборе почти всегда стоят сравнение, эпитет, олицетворение, гипербола и метонимия. Сравнение открыто показывает оба члена и союз. Эпитет называет признак художественным определением: «золотая роща» содержит эпитет, а вся картина прощающейся рощи вырастает в метафору. Гипербола преувеличивает размер, силу или степень: «в сто сорок солнц закат пылал» у В. В. Маяковского строится на непомерном увеличении, хотя внутри может быть и образное сближение. Метонимия переносит имя по смежности. «Читать Пушкина» значит читать его произведения, «зал аплодировал» значит, что аплодировали люди в зале. Сходства между залом и публикой искать не нужно: они связаны местом. Олицетворение наделяет неживое человеческими действиями и чувствами. Многие учебники считают его разновидностью метафоры, потому что природа уподобляется человеку. Стилистика при этом сохраняет границу: у олицетворения главное не любое сходство, а именно очеловечивание [5].

Таблица 1 — Метафора и близкие средства выразительности

Источник: [5].

Из таблицы видно, почему ошибка в определении тропа обычно происходит на втором шаге. Ученик замечает переносное слово и сразу пишет «метафора», хотя еще не проверил основание. Перенос по сходству и перенос по смежности внешне похожи: и там и там слово значит не то, что в первом словарном значении. Различает их вопрос «эти явления похожи или они просто связаны друг с другом?».

Метафора живет не только в стихах. Г. Н. Скляревская исследовала ее как единицу системы языка. Языковая метафора входит в лексикон, может получить словарную помету и образовать регулярные ряды значений. Художественная, или окказиональная, метафора принадлежит конкретному автору и конкретному месту текста. Она не обязана становиться общим достоянием речи [7]. Эта граница объясняет школьное наблюдение, которое сначала кажется странным. «Ножка стола» когда-то была смелым переносом, а сегодня носитель языка называет так часть мебели, не рисуя в уме ногу. «Костер рябины» остается авторским жестом Есенина: язык не превратил это сочетание в нейтральное название грозди. Между полюсами лежит широкая полоса общеязыковых образных слов. «Море огней», «искра надежды», «буря страстей», «железный характер», «вихрь событий», «светлый ум» понятны без автора и все еще слегка светятся образом [5].

Так метафора участвует в рождении многозначности. Прямое значение слова «ветка» связано с деревом. По сходству формы и ответвления появляется железнодорожная ветка, ветвь власти, ветвь науки. Прямое «крыло» принадлежит птице, а затем самолету и зданию. Пока говорящие помнят картинку, перед нами живая или хотя бы заметная метафора. Когда картинка гаснет, в словаре остается новое значение. Поэтому изучение метафоры в 10 классе продолжает тему лексикологии: прямое и переносное значение, омонимы, синонимы и развитие смысла слова.

Глава 2. Виды метафоры в русском языке

Механизм одного переноса удобно разобрать на простом предложении: «Дождь барабанит по крыше». Глагол «барабанить» в прямом смысле означает удары в барабан. Дождь не музыкант и не держит палочек. Общим остается дробный звук ударов. Действие человека на инструменте переносится на действие природной стихии. Получается глагольная метафора. Рядом с ней легко поставить другие части речи. Существительное дает «путь к сердцу»: дорога становится способом добиться чувства. Прилагательное дает «бархатный голос»: свойство ткани становится свойством звука. Наречие дает «глубоко безразлично»: физическая глубина становится степенью душевного состояния. Одна и та же логика сходства обслуживает разные грамматические формы [5].

Учебные обзоры для школы добавляют к этому важную оговорку. Метафорой бывает отдельное слово, сочетание и длинное описание. Чем дальше развернут образ, тем внимательнее нужно следить, поддерживают ли новые слова первую картину или уже уходят в другую [8].

Н. Д. Арутюнова разделяет метафоры по той работе, которую они выполняют. Номинативная метафора дает имя. Носик чайника, спинка стула, иголки ели, гребень горы заполняют потребность языка назвать часть, форму или положение через уже известный предмет. Образная метафора рассчитана на картину и оценку: она хочет, чтобы слушатель увидел и почувствовал. Когнитивная метафора помогает понять менее ясное через более ясное, чаще отвлеченное через конкретное. Когда говорят, что человек тратит, экономит, теряет и выигрывает время, время мыслится как деньги и ценность. Генерализующая сила метафоры проявляется там, где частный зримый образ собирает большой смысл. Птица-тройка у Гоголя остается дорожной повозкой и одновременно становится образом России, ее простора и движения [4]. Эти роли могут совмещаться. Авторская строка бывает и образной, и когнитивной.

По степени свежести метафоры делят на стертые и резкие. Стертая, ее также называют привычной или сухой, вошла в обиход так прочно, что фигуральность уже не слышна: ушная раковина, подошва горы, лист бумаги в переносном обиходном употреблении рядом с прямым, ножка стола. Резкая метафора сталкивает далекие области и поэтому сразу заметна. Название поэмы В. В. Маяковского «Облако в штанах» держится на таком столкновении: воздушное и мягкое поставлено рядом с бытовой одеждой, и из столкновения рождается характер героя [8]. По принадлежности языку метафоры бывают общеязыковыми и индивидуально-авторскими. Первые можно встретить у разных говорящих. Вторые опознаются как находка писателя: «булки фонарей», если вспомнить городские образы Б. Л. Пастернака, или есенинский костер рябины. По строению различают простую метафору, заключенную в одном слове или тесном сочетании, и развернутую, которая тянется через несколько строк и обрастает подробностями одного и того же сходства [5].

Отдельно стоит реализованная метафора. Говорящий или автор притворяется, что переносное выражение имеет прямой смысл, и доводит образ до буквального действия. Учебный пример «Я вышел из себя и вошел в автобус» смешон потому, что фразеологизм «выйти из себя» внезапно получают как физический выход из помещения. Образ не продолжают, а разоблачают. В художественной прозе такой прием дает иронию. В обычной речи случайная реализация чаще выглядит как ляпсус, если автор не хотел шутки.

Таблица 2 — Виды метафоры по роли в языке и в тексте

Источник: [4].

Таблица собирает классификации разных оснований, поэтому одна и та же метафора может занять больше одной строки. «Носик чайника» номинативен и стерт. «Костер рябины» образный и авторский. «Тратить время» когнитивно и общеязыково. Ошибка разбора часто состоит в том, что вид выбирают как единственную этикетку. Вернее сказать: по роли это номинация, по свежести это стертый образ, по автору это достояние всего языка.

Таблица 3 — Выражение метафоры разными частями речи

Источник: [8].

Стертые метафоры полезно собирать в тематические гнезда. Тело человека отдало языку особенно много имен: ножка, ручка, носик, горлышко, спинка, ушко иголки, ребро жесткости, головка лука. Природа отдала свои: река времени, поток людей, зерно истины, корень проблемы, ветвь рода. Быт и дом тоже работают источниками: порог восприятия, окно возможностей, ключ к задаче, нить разговора. Такие гнезда показывают, что метафора в русском языке системна. Она выбирает понятные человеку области, тело, дом, путь, природу, и через них именует новое [7].

Развернутая метафора строится иначе, чем одиночное слово. Первое переносное употребление задает область источника, а следующие слова обязаны ей подчиниться. У Есенина роща «отговорила», и дальше естественны язык, речь, прощание, тишина после голоса. Если после «отговорила роща» автор вдруг напишет, что эта же роща «взлетела мотором и закипела», цельность распадется. Школьный комментарий поэтому проверяет не только первое яркое слово, но и согласие всей цепочки.

Есть и обратный путь, от свежего образа к штампу. Метафора-клише когда-то была находкой, а затем стерлась от частого употребления: «сердце выпрыгнуло из груди», «черное золото», «голубой экран», «поле чудес» в неавторской бытовой речи. Клише узнаваемо, но почти не создает новой мысли. В сочинении оно слабее точного прямого слова. И. Б. Голуб показывает, что в публицистике метафора часто служит готовым сигналом оценки, а в научной речи многие бывшие метафоры нейтрализуются и становятся терминами: память машины, запоминающее устройство, вирус в значении вредоносной программы. Образ либо гаснет полностью, либо остается слабой подсказкой, как устроен предмет [5]. Официально-деловой стиль, напротив, избегает живой метафоричности, потому что документ требует однозначности. Метафора там уместна лишь в устойчивых канцелярских формулах, которые уже не воспринимаются как фигуры.

Глава 3. Метафора в речи и в художественном тексте

Когнитивная лингвистика сделала следующий шаг. Дж. Лакофф и М. Джонсон в книге «Метафоры, которыми мы живем» утверждают, что метафора организует саму понятийную систему человека. Мы понимаем отвлеченное, опираясь на телесный и бытовой опыт, а язык только проявляет уже сложившиеся соответствия. Знаменитые примеры их теории легко узнаются в русской речи. Спор мыслится как война: позицию защищают, доводы атакуют, слабое место противника находят, в дискуссии побеждают или терпят поражение. Время мыслится как деньги и ограниченный ресурс: его тратят, экономят, теряют, инвестируют, дорогое время жалеют. Жизнь мыслится как путь: человек идет по жизни, стоит на перепутье, сворачивает, проходит этап, оглядывается на пройденное [9]. Эти формулы редко ощущаются как поэтический прием. Тем они и важны. Они тихо подсказывают, какими мы видим спор, время и биографию.

В. Н. Телия связывала метафоризацию с языковой картиной мира и с антропоцентризмом, то есть с привычкой мерить мир человеческой меркой. Невидимое и отвлеченное называют через видимое, осязаемое, телесное. Тяжелая мысль, теплое слово, холодный прием, высокая мечта, низкий поступок, широкая душа, узкий взгляд показывают, как пространственные и физические ощущения становятся оценкой человека. Язык при этом передает не снимок действительности, а культурно отобранный способ ее видеть. Вторичные, метафорические имена вплетаются в эту картину и делают ее устойчивой [10]. Для школьника отсюда следует практический вывод. Когда в тексте много «верха» и «низа», «тепла» и «холода», «пути» и «преграды», это может быть не случайный набор эпитетов, а единая метафорическая модель.

Повседневная речь пользуется такими моделями постоянно. О чувствах говорят языком стихии и огня: вспыхнуть, остыть, кипеть от злости, гореть энтузиазмом, погасить обиду. Об учебе говорят языком строительства и дороги: заложить основы, пробел, ступень, перейти в следующий класс, упереться в трудную тему. О памяти говорят языком следа и склада: отложить в памяти, стереть впечатление, груз воспоминаний, светлый след. Стоит восстановить прямое значение, и метафора становится видна. «Заложить основы» не означает кладку кирпича, но сохраняет идею прочного низа, на котором будет стоять остальное.

В художественном тексте та же способность служит образу и композиции. Роль метафоры здесь несколько шире украшения. Она сжимает мысль, добавляет оценку, связывает абзацы одной картиной, выдает авторское зрение и заставляет читателя самого достроить сходство. Учебные комментарии справедливо предупреждают: метафора оживляет повествование только тогда, когда она уместна. Текст, сплошь составленный из образов, теряет опору, а один точный перенос способен держать целое стихотворение [8].

Разбор удобно начать со строки, которая уже стояла в таблице. У С. А. Есенина: «Горит костер рябины красной». Прямое положение дел таково: на рябине красные гроздья. Слово «костер» перенесено на эти гроздья по цвету, яркости и форме вспышки. Сравнительного союза нет, значит, перед нами метафора, а не сравнение. Продолжение поэтической мысли, хорошо известное читателю, лишает костер тепла: он горит, но не может согреть. Общее зрительное сходство получает эмоциональный смысл одиночества и красоты, от которой не становится теплее. Метафора простая по грамматической краткости и авторская по неожиданности. Цвет здесь главное основание переноса.

Другой есенинский зачин устроен как цепь. «Отговорила роща золотая березовым, веселым языком». Роща получает способность заканчивать речь. Листва становится языком. Золото задает осенний цвет и ценность уходящего. Веселый характер языка спорит с прощанием, и из этого спора рождается интонация светлой грусти. Это развернутая метафора, а в той части, где роща говорит, она совпадает с олицетворением. Комментарий на уроке будет полным, если названы оба наблюдения: очеловечено неживое, и очеловечивание держится несколько слов подряд, не распадаясь на случайные сравнения.

Стихотворение А. С. Пушкина «Зимний вечер» позволяет на одном тексте отличить метафору от сравнения. «Вечор, ты помнишь, вьюга злилась» наделяет метель человеческим гневом. Это олицетворение на метафорической основе: стихия действует как раздраженный человек. Соседние строки «то, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя» уже открыто сравнивают, потому что в них есть союз «как». Пушкин рядом ставит скрытый и явный образ, и буря то предстает живым существом без пояснения, то поясняется через зверя и ребенка. Для тренировки глаза это особенно полезный текст. Один и тот же предмет, буря, проведен через разные тропы.

«Парус» М. Ю. Лермонтова показывает, как метафора может держать целое стихотворение и срастаться с аллегорией. В первой строфе еще виден морской предмет: белеет одинокий парус. Дальше парус ищет, бросает, просит бури, как мятежный характер. Предмет остается собой и одновременно становится человеком, которому тесно в покое. И. Б. Голуб относит подобные лермонтовские стихотворения к ряду, где иносказание получает поддержку развернутого образа [5]. В ответе уместно сказать: парус — метафорический и аллегорический образ мятежной души; олицетворение поддерживает этот смысл глаголами человеческого действия.

Проза дает не менее ясные примеры. В «Шинели» Н. В. Гоголя петербургский мороз назван сильным врагом бедных чиновников и дальше действует как обидчик: раздает колючие щелчки по носам. Начальная замена «мороз есть враг» разворачивается в сцену. Это уже не одиночное прозвище зимы, а последовательная образная метафора, близкая к олицетворению [8]. Финал «Мертвых душ» укрупняет масштаб. Птица-тройка собирает скорость, дорогу, удаль и вопрос о России в одной картине. Словарь приводит этот образ именно как образец метафорического мышления [1]. Частная дорожная реалия берет на себя обобщение, поэтому здесь соединяются образная и генерализующая роли.

В. П. Москвин описывает русскую метафору как предмет семиотики, то есть учения о знаках. Метафора есть знак особого устройства: одно содержание показывают через другое, и смысл рождается на их отношении. У такого знака есть строение, разновидности и правила сочетания с контекстом. Школьная привычка называть вид метафоры оказывается первым шагом этого описания. Дальше исследователь спрашивает, из какой области взят образ, какой признак отобран, сохраняется ли прямое значение рядом с переносным и как образ ведется по тексту [11]. Десятикласснику не нужно повторять всю классификацию научной монографии. Достаточно не останавливаться на ярлыке «метафора есть» и отвечать на эти четыре вопроса.

Метафора связана и с фразеологией. Многие устойчивые выражения хранят уже померкший или еще заметный образ. «Пускать красного петуха» когда-то опиралось на цветовое сходство пламени и петушиного оперения. «Прикусить язык» совмещает физическое действие и смысл «замолчать». Пока выражение воспринимается целиком, как готовая единица, его разбирают как фразеологизм. Историю его значения все равно объясняет метафорический или метонимический перенос [5]. В сочинении полезно не подменять одно другим. «Сложа руки» является фразеологизмом с образной основой, а не свободной авторской метафорой, придуманной в этой фразе.

Отдельного внимания заслуживают сбои. Смешение метафор соединяет несовместимые области источника в одной короткой фразе. Учебный пример плохого слога может выглядеть так: «Волна его аргументов расцвела и пробила броню сомнений». Волна, цветение и броня не собраны в одну картину, и читатель видит три недорисованных сравнения вместо одного. Другая ошибка — нагромождение клише, которые ничего не уточняют: «в море огней большого города кипела жизнь и черное золото опыта питало крылья мечты». Громко, но предмет речи неясен. Третья ошибка — метафора там, где нужна точность документа или научного определения. В отзыве о лабораторной работе образ «капля реактива сплясала вальс» мешает сообщить факт. В лирической миниатюре тот же танец капли может оказаться уместным.

Для письменного ответа в 10 классе удобен устойчивый порядок комментария. Сначала приводят короткую цитату. Затем называют прием и доказывают, что это метафора: указывают переносное слово, восстанавливают скрытое сравнение с союзом «как» и проверяют, что связь основана на сходстве. После этого называют основание сходства: цвет, форма, звук, действие, функция, чувство. Потом определяют вид по свежести, авторству и строению. В конце формулируют роль именно в этом тексте: какое настроение, какая оценка, какая мысль становятся видны благодаря образу. Такой порядок совпадает с советом учителей: простую метафору обнаруживают, мысленно возвращая сравнительный союз, а затем смотрят, что изменилось в смысле [8].

Попробуем пройти этот порядок на одной фразе из публицистики, составленной по обычной речевой модели: «Город всю ночь не гасил окна». Цитата короткая. Слово «не гасил» в прямом смысле относится к огню или лампе, а подлежащее «город» собирает множество людей. Получается олицетворение на основе метафоры: город действует как человек, который не тушит свет. Основание — вид освещенных окон и представление о бодрствовании. Метафора общеязыковая, не резкая, скорее привычная для очерка. Роль ее в том, чтобы заменить длинное «жители многих домов не спали» сжатой ночной картиной и добавить ощущение живого, неспящего пространства. Рядом можно поставить метонимию «окна» вместо «люди за окнами» и честно разделить приемы. Так комментарий показывает речевой слух, а не набор терминов.

Тот же навык нужен при чтении лирики и при заданиях, где средство выразительности требуется узнать и соотнести с примером. Метафору путают с эпитетом, если видят только прилагательное, и с сравнением, если не проверяют наличие союза. Ее путают с метонимией, если не задают вопрос о сходстве. После разборов этой работы проверка занимает немного времени, зато защищает ответ от самой частой ошибки.

Заключение

Метафора в русском языке есть перенос имени или признака по сходству. Словари описывают ее как скрытое сравнение и как способ образовать переносное значение. Античная «Поэтика» связала этот перенос с умением видеть общее в разном, а современная филология показала, что метафора работает в дискурсе: называет, мыслит и рисует образ.

От соседних средств ее отличает основание и форма. С метафорой роднит сравнение само сходство, но сравнение называет оба предмета и ставит союз. Метонимия тоже переносит значение, однако по смежности. Эпитет выделяет признак, гипербола преувеличивает, олицетворение очеловечивает. Олицетворение часто входит в метафорический образ, и это нужно отмечать, а не замалчивать.

Виды метафоры зависят от вопроса, который мы задаем. По роли она бывает номинативной, образной, когнитивной и способной к обобщению. По свежести она стертая или резкая. По хозяину она общеязыковая или индивидуально-авторская. По строению она простая или развернутая. Особый случай составляет реализованная метафора, где образ прочитан буквально. Выражаться метафора может существительным, прилагательным, глаголом и наречием.

В повседневной русской речи метафора давно стала способом думать. Спор похож на бой, время на деньги, жизнь на дорогу, чувства на стихию и температуру. Через тело, дом и природу язык собирает собственную картину мира. В поэзии и прозе тот же механизм становится авторским зрением: костер рябины, говорящая роща, злящаяся вьюга, мятежный парус, мороз-обидчик, птица-тройка.

Практический смысл темы для 10 класса состоит в умении разобрать образ по шагам: цитата, переносное слово, восстановленное сравнение, признак сходства, вид, роль в тексте. Это умение помогает читать классику, писать сочинение без штампов и не смешивать тропы. Метафора остается живой частью русского языка: одни ее образцы гаснут и становятся словарными значениями, другие каждый раз заново открывают сходство, которого без автора мы бы не заметили.

Список источников

1. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. — М.: Азбуковник, 1997.
2. Метафора [Электронный ресурс]. URL: https://gramota.ru/meta/metafora (дата обращения: 10.10.2026).
3. Аристотель. Поэтика // Сочинения : в 4 т. — М.: Мысль, 1984. — Т. 4. — С. 645–680.
4. Арутюнова Н. Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. — М.: Прогресс, 1990. — С. 5–32.
5. Голуб И. Б. Стилистика русского языка. — М.: Айрис-пресс, 2010.
6. Литературная энциклопедия терминов и понятий / под ред. А. Н. Николюкина. — М.: Интелвак, 2001.
7. Скляревская Г. Н. Метафора в системе языка. — СПб.: Наука, 1993.
8. Метафора: что это такое, примеры, виды [Электронный ресурс]. URL: https://www.kp.ru/edu/shkola/metafora/ (дата обращения: 10.10.2026).
9. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. — М.: УРСС, 2004.
10. Телия В. Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира. — М.: Наука, 1988. — С. 173–204.
11. Москвин В. П. Русская метафора: опыт семиотического описания. — М.: Ленанд, 2019.